Текст: Вадим Шкодин
Фото: Александр Хитров

Сегодня, 5 апреля празднует свой первый юбилей национальный парк «Земля леопарда». Эта особо охраняемая природная территория, где сохраняют самую редкую кошку на планете — дальневосточного леопарда. Новая природоохранная единица федерального значения, включившая в себя всю территорию ареала редкой пятнистой кошки была создана ровно пять лет назад постановлением правительства РФ от 5 апреля 2012 года. Сердцем нацпарка и ценнейшей его территорией стал заповедник «Кедровая Падь», тем же постановлением включенный в состав «Земли леопарда» с сохранением природоохранного статуса.

Старейший заповедник Дальнего Востока в октябре прошлого года отпраздновал столетие своего существования.

На юбилей мы, к сожалению, не попали – не покладая рук трудились над бикинским проектом. Но желание посетить колыбель заповедного дела на Дальнем Востоке нас не оставило. И в конце ноября мы отправились на свое первое свидание с «Кедровкой», как нежно, по-родному, называют заповедник бывавшие.

«Кедровка»… Рассказывать об этом удивительном месте можно долго. Здесь не ощутишь необъятной мощи тайги, как на Бикине, не найдешь такой россыпи природных ландшафтов, какие есть в Сихотэ-Алинском заповеднике, не увидишь впечатляющих горно-таежных пейзажей, подобных тем, что есть в нацпарке «Зов Тигра». «Кедровая Падь» — о другом. Это рай для натуралистов-эстетов, для тех, кто ищет не картинку, а содержание.

Неповторимое разнообразие флоры и фауны – вот главное богатство «Кедровой Пади». Такой видовой палитры нет нигде на Дальнем Востоке, а может, и во всей России. Генофонд растительного и животного мира уссурийской тайги, эталонный лес, являющийся чуть ли не ровесником динозавров. Чудом уцелевший крохотный «островок жизни», со всех сторон окруженный умерщвленной бездумным антропогенным воздействием территорией.

Чем богата «Кедровая Падь»?

Только факты. Одних грибов здесь 1800 видов. Более 100 видов деревьев и кустарников, свыше 900 — всевозможных растений. Пять видов берез и восемь видов кленов, более 300 видов птиц, более 2000 – насекомых… Амурский тигр, хоть и бывающий здесь только набегами и, конечно же, главное достояние этого клочка маньчжурской тайги – дальневосточный леопард. Реликт на реликте, эндемиками погоняемый – все это о «Кедровой Пади».

Особое сочетание ветров и рельефа вкупе с влиянием близкого моря создали здесь своего рода климатическую аномалию, позволившую встретиться и ужиться на одной территории растениям и животным двух разных миров: северного и южного. Смешение охотской и маньчжурской флоры проявляется и в других районах Приморья, но именно здесь, в крохотном по меркам края, распадке между Сухореченским и Гаккелевским хребтами, тропики и север встретились так близко.

Сто лет — существенный срок, в который уместились очень много событий, историй, людей.

Большинство из них достойны отдельного описания и осмысления вне этого текста.

Впрочем, осмысления в этом тексте и не будет. Только рассказ об увиденном.

***

Мягкие сумерки уже в две руки воровали остатки дня над усадьбой заповедника, раскинувшейся неподалеку от поселка Приморский, когда «УАЗ-таблетка» привез нас на заповедную землю после совместного рейда с опергруппой инспекторов.

Уже ставшая доброй традицией теплая и хлебосольная встреча от сотрудников нацпарка, душевная беседа, сон в уютной гостинице заповедника – так мы заканчивали тот прекрасный день. Чтобы вместе со следующим утром начать не менее славный.

Знакомство с заповедником началось с усадьбы, и она стоит отдельного описания. Из всех приморских заповедников «Кедровая Падь» — самый обустроенный и обжитый. Оно и понятно – на обустройство у него было несравнимо больше времени, чем у более молодых собратьев.

За век существования заповедника у его главных ворот вырос полноценный мини-поселок с десятком домов, уютной гостиницей, гаражами для техники, вольерами для передержки животных и другими строениями хозяйственного назначения.

В разные времена в домах усадьбы жили как постоянные сотрудники заповедника с семьями, так и приезжие ученые, натуралисты, журналисты и прочий, имеющий интерес к первозданной природе, люд. Немало жителей – временных и постоянных — повидала эта усадьба на своем веку. Для многих она стала единственным, а для отдельных – и последним на жизненном пути домом. Те, кто до последних дней «прописан» на этой земле, живут здесь и сейчас. Дай бог им жить как можно дольше.

Сопровождать нас в этом недолгом путешествии отправились сотрудник научного отдела нацпарка, маэстро фотоловушек Виктор Сторожук, пресс-секретарь нацпарка Иван Раков и специалист отдела туризма и экопросвещения Юлия Буркова. Лучшей компании и пожелать было трудно.

Оставляя позади территорию усадьбы, которая заканчивается подвесным мостом через речку Кедровку – главную водную артерию заповедника – наш отряд двинулся в самое сердце «Кедровой пади» по хорошо заметной лесной дороге вдоль реки.

Пройдя сотню-другую метров, нам снова пришлось переправляться через речку, чтобы пройти к первому намеченному пункту — фотоловушке на южном склоне Гаккелевского хребта.

Моста здесь, конечно же, не было. Но Виктор Борисович быстро соорудил его из сухого ствола дерева, ловко поваленного в речку.

Переправа не внушала доверия, и риск соскользнуть с нее в ледяную воду Кедровки был очень даже осязаем. Но обошлось.

По очереди перебравшись на нужный берег, мы продолжили путь по склону, укрытому плотным настом.

Получасовой подъем с выходом на курумник финишировал у невысокой скалы с небольшой пещерой и нагромождением камней вокруг.

Такие скальные образования в ходу у леопардов, которые используют углубления в них для отдыха и трапез.

Нередко пятнистая кошка превращает расщелины в продуктовый склад, пряча в них остатки несъеденной добычи. Такой резерв помогает леопарду не остаться голодным, когда дела с охотой не идут хорошо.

Любовь редкой кошки к таким местам давно подмечена сотрудниками нацпарка, а потому редкое из них не имеет в непосредственной близости фотоловушки. Та, к которой мы шли, была на месте, но, увы, не «дожила» до нашего визита – сели батарейки.

Пытать счастье увидеть новое фото пятнистого хозяина этих мест одними из первых в мире нужно было в другом месте, куда мы вскоре и отправились.

«Кедровая Падь»… Говорят, здесь безумно красиво в разгар осени, когда клены разных видов пылают жгучей краснотой своей листвы, солируя в богатом красками и тонами древесном оркестре. Охотно верю, ведь и оказавшись здесь после раннего снега, своими глазами видел щедро посыпанный их переспелой листвой свежий наст.

Вторая фотоловушка была по другую сторону реки, и, спустившись со склона, мы снова переправились через Кедровку. Моста здесь тоже не было, но и сооружать его не пришлось — на помощь пришли высокие камни, образующие поперек реки удобную тропинку. Пересекая реку, я заметил в воде разлагающуюся тушу лосося – горбуши, а может, симы. Такие находки – совсем не редкость для Кедровки, известной нерестовой реки. По всей видимости, и обнаруженная мной рыба несколькими месяцами ранее выполнила позыв инстинкта вернуться туда, где родилась, чтобы ценой собственной гибели дать жизнь потомству. Жестокая, но прагматичная причуда природы.

Идем дальше и натыкаемся на два любопытных сооружения, похожих на небольшие жилые вагончики. Это лабазы – временные жилища для фото-, и видеоохотников, которые, терпя лишения и неудобства, порой десятки дней безвылазно проводят в этих коробках. И все это ради нескольких кадров самого неуловимого и скрытного хищника уссурийской тайги – леопарда. Для привлечения пятнистой кошки под прицел объектива неподалеку от лабаза кладется приманка – разделанная туша оленя или кабана. Правда, такая уловка срабатывает далеко не всегда, и нередко бывает так, что зверь на приманку не выходит. Но если все же придет, то почти гарантированно получит самую красочную фотосессию в своей жизни. А фотограф — одну из самых редких и ценных в своей.

Полчаса пути — и мы на месте. Установленные в десятке метров друг от друга фотоловушки исправны. Но и здесь нас ждёт разочарование. Несколько пятнистых оленей и мы любимые — вот и все, что удается обнаружить при проверке устройств.

В усадьбу вернулись в расстроенных чувствах, которые немного сглаживали встреча и разговор со старожилом заповедника, человеком, первым сфотографировавшим леопарда в дикой природе — Юрием Шибневым. Интереснейший человек с не менее интересной жизнью, большую часть которой он провел здесь, в «Кедровке». Рассказывал, как попал сюда, как впервые встретился с леопардом, как сделал ту самую первую фотографию. Помню, что тогда немного ему позавидовал.

Уже подходило время ехать обратно, когда Виктор Борисович, вспомнив, что неподалеку от усадьбы есть еще одна фотоловушка, предложил прогуляться до нее. Были сомнения, что она вообще работает, но шанс обнаружить в ее памяти новое фото тигра или леопарда перевесило опасения возможной неудачи.

Фотоловушка, у которой мы были через 15 минут, работала и, что более важно, несколько дней назад сделала ряд важных для нас фотографий. Дважды попозировал ей тигр, после него попал в объектив и леопард, прошедший той же тропой.

Приятным бонусом обратной дороги стала встреча с барсуком и каким-то эндемичным рукокрылым, которого нам не удалось определить.

«Кедровка» проводила нас, приглашая вернуться. Мы обязательно это сделаем.


Ссылки по теме:

  1. Кормилец редких кошек маньчжурской тайги
  2. Зимние пейзажи национального парка «Земля леопарда»
  3. Защитники «Земли леопарда»